КИТАЙ - ПЕКИНСКАЯ КИНОСТУДИЯ

Квентин Тарантино, Лоренс Бендер и исполнители главных ролей отправились в Китай в мае 2002 года, чтобы продолжить тренировки и приступить к репетициям. К середине июня линейный продюсер Э. Беннетт Уолш, ассоциированные продюсеры Диди Никерсон и Коко Маэда, а также главный оператор Роберт Ричардсон собрали многонациональную съемочную группу, которую сопровождал целый отряд переводчиков, и приступили к работе на Пекинской киностудии, расположенной на севере столицы Китая.

Построенная в 1949 году киностудия вскоре стала центром китайской кинопромышленности. Спустя полвека студия оказалась единственной в Китае, сумевшей разместить на своей территории огромную двухэтажную декорацию "Дома Голубых Листьев" - настоящую штаб-квартиру О-Рен Ишии.

"Пекинская киностудия - фантастическое место, созданное по распоряжению Мао, - говорит Тарантино. - Ее построили для производства пропагандистских фильмов - это был личный проект жены Мао. А самое прикольное в этой студии, что это - не просто студия, а настоящее сообщество. Она похожа на большую деревню, так как работающие там технические сотрудники подписывают пожизненные контракты, и фактически это их дом. У них там есть школа, жилые дома, магазины. Настоящий городок, управляемый людьми, чья пожизненная профессия - делать кино".

Лоренс Бендер считает, что "путешествие в Китай оказалось наиболее плодотворным". "Тарантино не хотел привозить в Китай исключительно американскую съемочную группу, - говорит Бендер. - Он не хотел высокомерно поучать местных, как надо на самом деле снимать кино. А в результате японская и китайская группы вместе создали такое, что нам и не снилось".

На "Убить Билла" были заняты китайский, японский и американский художники-постановщики, китайский и американский художники по костюмам, китайский и американские реквизиторы. Команда из китайских и американских ассистентов режиссера руководила производством. Первый ассистент режиссера, американец Билл Кларк, сотрудничавший с Тарантино со времен "Криминального чтива", тесно сотрудничал с китайцем Чжан Йин Чжаном, координируя деятельность множества актеров и технических сотрудников.

"По съемочной площадке постоянно носились несколько переводчиков, - вспоминает Ума Турман. - Был переводчик с японского на английский, с китайского на английский, с японского на китайский. Настоящий сумасшедший дом!"

"Это два совершенно разных способа работы, - поясняет Бендер. - Американский способ отлажен до предела. Обычно к каждому прибору приставлено по паре техников, и они работают тихо и исполнительно. У китайцев же человек двадцать делают одно и то же, производя при этом невообразимый шум. У них гораздо больше техников, и со всеми заданиями они справляются с удивительной быстротой".

В первый съемочный день в Китае съемочная группа "Убить Билла" отсняла 22 микроэпизода - практически неслыханная производительность для любой голливудской постановки.

Команда дизайнеров, возглавляемая Йохеем Танедой (Япония) и Дэвидом Уоско (США), постаралась воссоздать на съемочной площадке плоды тарантиновского воображения. "Квентин уделяет внимание любой детали на съемочной площадке, - говорит Танеда. - Синий цвет задника, ярко-красная кровь, желтое эффектное пятно на фоне снежной пелены. Работая над декорацией, он уже знает кадры, которые он хочет здесь снять".

"Он сказал, что хочет превратить "Дом Голубых Листьев" в зал для исполнения "симфонии действия", - вспоминает Танеда. - Поэтому мы решили окрасить различные части декорации в контрастные тона. Для коридора, в котором начинается сцена, я выбрал насыщенный красный. В обеденной зоне использовался традиционный японский тон. Выражение "голубые листья" в японском вообще-то отсылает к очень насыщенному оттенку зеленого, и я объяснил это Квентину. Снежный сад окрашен в синие оттенки лунного света. Там и происходит последняя сцена, решающая исход схватки".

Интерьер сцены в токийском баре, где зрителю представляется Го Го Юбари, потрошащая бизнесмена-педофила, тоже была снята в Пекине. Розовый пластик, лепестки роз внутри пластиковых табуретов, стойка бара и полки с бутылками. Тарантино так понравился дизайн, что после съёмок он увёз декорацию обратно в США и установил у себя дома вместо старого бара.

"Конечно, я был польщён" -- говорит дизайнер Танеда, -- "тем, что Квентин захотел перевезти декорацию бара к себе домой. И, конечно, это был полностью работоспособный бар. Однако дело в том, что его дом выдержан в испанском стиле. Не думаю, что там будет легко найти место для такого бара".

СТАВИМ ЭКШН!

Тарантино признается, что, оказавшись в гигантской декорации, созданной для того, чтобы стать местом действия всех мыслимых поединков, он испытал огромное чувство ответственности: "Я люблю экшн. Мне кажется, это кино в его чистом виде. Но ведь раньше я никогда не ставил экшны. Мне приходилось писать сценарии экшнов, и в моих фильмах есть сцены действия, но для меня как для режиссера дело всегда было в чем-то другом. Я знал, что в "Убить Билла" мне предстоит поднять планку".

Экшн-сцены в сценарии "Убить Билла" прописаны необычайно подробно. Тарантино переписывал и усовершенствовал их больше полугода. В Пекине он продолжил этот процесс, изобретая новые нюансы и даже разыгрывая сцены перед съемочной группой, когда это было необходимо. В окружении японского, мандаринского и кантонского переводчиков Тарантино отрабатывал каждый кадр, а техники, актеры, мастер Юэн и специалисты по "проволочной технике" следовали его указаниям.

"Почти целый день Квентин разыграл практически всю сцену в "Доме Голубых Листьев" для мастера Юэна и его помощников, - вспоминает Бендер. - Он прыгал, падал на спину, елозил на стуле. Ребята внимательно наблюдали, как Квентин куролесит. Никогда они не видели ничего подобного! В итоге они достигли полного взаимопонимания, а стиль хореографии получился своеобразным гибридом Тарантино и мастера Юэна. Тарантиновский юмор схлестнулся с динамичной агрессивностью мастера. Их контакт высек искру. Получился настоящий балет".

Классические самурайские битвы на мечах между Невестой и "88 бешеными", а в особенности поединок Невесты и О-Рен Ишии отличаются таким изяществом, что вполне могут оправдать это определение. Но схватка Невесты с юной профессиональной убийцей Го Го Юбари больше похожа на анимэ, обретшее плоть. Это настоящий парад характерных для Тарантино отсылок к поп-культуре:

Оружие Го Го одновременно напоминает и смертельно опасные йо-йо, которыми размахивают школьные супергероини из популярного японского телесериала Sukeban Deka, и оружие из любимейшего тарантиновского фильма о боевых искусствах "Мастер летающей гильотины" (1976). У Тарантино это причудливое оружие, помесь булавы с бензопилой, наливается таким весомым ужасом, что мурашки бегут по коже, благодаря работе постановщика боевых сцен мастера Юэна Ву-пина и беспощадному уверенности актерской игры Чиаки Куриямы.

"Все зависит от того, чего хочет камера, - поясняет мастер Юэн. - Я всегда старался, например, поставить камеру так, чтобы кулак не был виден. Но порой, когда самое главное - передать силу удара, надо показать его более реалистично, с настоящим контактом. Многое зависит от того, может ли актёр, которого бьют, "сыграть" удар, может ли его или её реакция изобразить его сильнее, чем на самом деле".

Один из трудных уроков, который еще предстояло усвоить актерам, заключался в том, что, какими бы напряженными ни были тренировки, пусть даже под руководством настоящего мастера, они не смогут полностью подготовить бойца к реальной ситуации.

"К концу тренировочного периода, - говорит Турман, - я почувствовала себя уверенней. И последнюю неделю или около того я полностью посвятила хореографии. Я разучивала сотни движений и комбинаций, из которых состоял бой. А потом, когда мы оказались на съемочной площадке и приступили к съемкам, то и дело появлялся Квентин с новой идеей, и вся моя хореография шла псу под хвост. Все менялось по ходу действия, и мне приходилось немедленно разучивать пять, десять, пятнадцать новых микросхваток, а операторская группа терпеливо ждала. И неожиданно я поняла, что меня научили учиться - и это и есть самое главное".

Юэн Ву-пин, которого во всем мире признают величайшим из ныне живущих мастеров боевых искусств, оказался щедр на похвалы Турман. Тарантино вспоминает: "Однажды он пришел ко мне и сказал: "Квентин, ты даже не представляешь себе, как многого достигла Ума". Он объяснил, что с большинством актеров приходится поступать так: одно, два великолепно исполненных движения, а потом надо резать - все равно в монтаже все будет смотреться неплохо. Ума же выполняла четыре, пять сложных упражнений, схватывая их буквально на лету. Она делает выпад, взлетает в воздух, делает сальто на тросах, приземляется и убивает парочку врагов. Вот это да! Она так наловчилась, что мы с Ву-пином получили возможность менять хореографию поединка прямо по ходу съемок".

Кульминационная схватка героини Турман с О-Рен Ишии в Снежном саду в "Доме Голубых листьев" - предмет гордости команды дизайнеров, которые доказали, что могут создавать и модные современные интерьеры, и вдохновляться традиционной японской элегантностью.

"Снежный сад - прекраснейшая декорация, в которой было очень трудно работать, - вспоминает Лоренс Бендер. - Жара была ужасная, а сверху постоянно валил снег, который на самом деле был смесью мыла, пенопласта и бумаги".

Еще один эффектный визуальный элемент "Дома Голубых Листьев" - это костюмы "88 бешеных", та самая комбинация белоснежных рубашек, черных галстуков и черных пиджаков, которая стала фирменным знаком Тарантино после "Бешеных псов" и "Криминального чтива".. В "Убить Билла" к этому костюму добавлена небольшая черная маска - дань уважения герою Брюса Ли из "Зеленого шершня". "Бешеные", облаченные в костюмы, отсылающие к раннему этапу карьеры Брюса Ли, вступают в бой с Невестой, облаченной в желтый парашютный комбинезон с черными лампасами - точную копию того, что носил Ли в "Игре смерти", фильме, который он так и не успел закончить перед своей смертью в 1973 году.

Завершив основную часть работы на Пекинской киностудии, съемочная группа отправилась на съемки в буддистском храме. Каждый день участникам съемок приходилось взбираться на огромную лестницу на восточном склоне горы Мяо Гао, причем общая высота лестницы составляла 240 метров. Но долгий подъем к древней гробнице был парой пустяков по сравнению с трудностями, которые предстояли группе на съемках тренировок по шаолиньскому кун фу, которые вел Лью, жестокий опекун Пеи Меи (он появится на экране во Втором фильме).

Вернувшись с гор, съемочная группа вновь на несколько дней оказалась в Пекинской киностудии. За время командировки было построено несколько небольших декораций для сцен с Хаттори Ханзо, в том числе суси-бар на Окинаве, которым управляет отставной кузнец, и расположенная над ним квартира. Эти декорации, как и куда более масштабные покои "Дома Голубых Листьев", были изготовлены из бамбука, камня, дерева и других органических материалов, что придало обстановке больше реалистичности, а сценам - больше выразительности и правдоподобия.

В суси-баре поставили небольшую барную стойку и парочку столиков. В квартире наверху хранится впечатляющая коллекция мечей. Именно это помещение служит местом действия для пары ключевых сцен с участием Невесты и Хаттори Ханзо в исполнении Сонни Чибы. Он - непревзойденный мастер, ковавший самурайские мечи до тех пор, пока не дал себе клятву больше никогда не выпускать из своих рук ни одно орудие убийства. Она - потенциальный клиент, которой необходимо переубедить бывшего кузнеца. В этом эпизоде Турман наконец-то пришлось произнести перед камерой тщательно отрепетированные японские фразы.

"Он учил меня искусству меча в Лос-Анджелесе, - вспоминает Турман. - И вот наконец-то мы встретились на съемочной площадке. Я пыталась говорить на выученном за несколько месяцев японском, а он с трудом произносил английские слова. Так что в каком-то смысле мы были в равном положении".

Один из фирменных знаков Тарантино, в той или иной форме встречавшийся во всех его фильмах, - это кадр, снятый изнутри багажника машины; предпочтительно, чтобы багажник в этот момент захлопывали. По умыслу или по счастливой случайности кадр, в котором Ума Турман нависает над спрятанной в багажник Джули Дрейфус, оказался последним, снятым на китайской территории.

"Было уже очень, очень поздно, - вспоминает Бендер, - но настроение было отличное. Мы знали, что нам будет трудно расстаться с Китаем".